Это, пожалуй, лучшая книга о теннисе, которую мне довелось увидеть. Ее авторами являются президент Федерации тенниса России, член Международного олимпийского комитета Шамиль Тарпищев. О папе тенниса мы знаем практически все. Второй автор - Александр Кацнельсон. Недавно ему исполнилось 66 лет. Он советник президента ФТР, заместител генерального директора Фонда развития тенниса России. В 1979 году он с отличием окончил Московский институт стали и сплавов. Там же окончил аспирантуру. А через некоторое время связал свою жизнь со спортом, с теннисом. Семь лет был исполнительным директором нашего старейшего и крупнейшего международного турнира - «Кубок Кремля». Затем заместителем генерального директора Дирекции спортивных и зрелищных мероприятий Москомспорта. Позже - советником генерального директора АНО «Спортивное вещание». Третий автор книга – журналист Евгений Федяков. Корреспондент отдела спорта «Ъ» с 2015 года. Один из ведущих теннисных журналистов России. Лауреат национальной теннисной премии «Русский Кубок» 1997 года. Ранее на протяжении двадцати лет работал на различных должностях в «Спорт-Экспрессе».
Если футбол — спорт номер один в мире, то скорее всего теннис – номер два. Миллионы болельщиков с трибун стадионов и у экранов телевизоров с азартом следят за турнирами из серии «Большого шлема». Этот популярнейший вид спорта — целое искусство, он стал неотъемлемым элементом культуры, определяющим стиль жизни людей в разных уголках нашей планеты. История возникновения тенниса, основные правила и регламент игры, легендарные матчи, звезды тенниса, биографии выдающихся игроков прошлого и настоящего — все это вы найдете на страницах книги. А зрелищные иллюстрации, наглядные тактические схемы, технические приемы, фотографии и советы звезд тенниса помогут полностью погрузиться в детали любимой игры.
12 июня отмечается день рождения отечественного тенниса. 150 лет назад, 12 июня по новому стилю (31 мая по-старому) 1875 года Великий князь Сергей Александрович сделал в своем дневнике такую запись: «В теннис на траве играем для тренировки с братьями». Эта дата по праву считается днем рождения российского тенниса. Ибо само слово теннис в отечественной периодике нигде и никогда до этого не упоминалось. До седьмого пота тренировались Великий князь Сергей Александрович и его братья - Великие князья Александр (будущий император России), Владимир и Алексей на лужайке в Александровском парке Царского села. Они-то и стали пионерами новой игры в России под названием лаун-теннис.
Всероссийский союз лаун-теннисных клубов (ВСЛТК), предтеча ФТР, - один из старейших спортивных союзов России. Его Устав зарегистрирован 3 июня 1908 года и внесен в Реестр обществ Санкт-Петербурга за номером 265. В 1913 году в Париже ВСЛТК стал соучредителем Международного лаун-теннисного союза (ныне - Международная федерация тенниса). Подчеркнем, что ФТР единственная среди всех российских спортивных федераций, участвовавшая в создании международной организации и первая из них.
Появление на свет ВСЛТК положило конец бесконтрольному развитию спорта в стране и послужило своего рода толчком для учреждения в России союзов (ныне федераций) по другим видам спорта - легкой атлетике, футболу, гребле, тяжелой атлетике. Недавно ФТР исполнилось 115 лет. А основателем и первым председателем ВСТЛК стал видный деятель отечественного спорта Артур Давидович Макферсон (1870-1919). Шотландец по крови, Макферсон родился в Петербурге и прожил там плодотворную жизнь, отдавая все силы становлению и развитию отечественного спорта. Макферсон был первым председателем сразу трех всероссийских союзов - лаун-тенниса, футбола и гребных обществ, а также членом первого состава Российского Олимпийского комитета. В 1914 году он был награжден орденом Святого Станислава третьей степени, став первым и единственным деятелем дореволюционного времени, который был удостоен императорской награды за труды по развитию спорта в России.
Артур Давыдович родился 17 [29] мая 1870 года в Санкт-Петербурге. Любители тенниса знают его как российского спортивного функционера и мецената, известного под прозвищем «Артур-железная рука». А еще как купца второй гильдии, члена Совета, маклера и члена Котировочной комиссии Санкт-Петербургской фондовой биржи, директора Санкт-Петербургского коммерческого общества, директора Компании Онежского лесного торга шотландского происхождения. Мальчик родился в семье Давида Марковича, сына основателя Балтийского завода, Марка Макферсона. В конце XIX — начале XX века он принимал активное участие в спортивной жизни Санкт-Петербурга. Являлся членом нескольких британских и русских спортивных клубов. Если говорить конкретнее, то Крестовского лаун-теннис клуба (КЛТК). Был его председателем и владельцем с 1896 по 1918 годы. Сидел в кресле председателя гребного общества «Стрела» с 1906 по1914 годы. Был и главой Всероссийского союза лаун-теннис клубов (ВСЛТК) с 1908 по 1917 годы.
Макферсон был и организатором теннисных соревнований: первого чемпионата Санкт-Петербурга в 1903 году и Всероссийских лаун-теннисных состязаний в 1907 году; один из основателей Санкт-Петербургской лаун-теннисной лиги (создана в 1913 году). Один из основателей футбольного движения в Петербурге. Председатель комитета Санкт-Петербургской футбольной лиги (1903—1905, 1912—1913, 1918). Первый председатель Правления Всероссийского футбольного союза (1912—1914). В 1908 году был избран президентом Всероссийского союза гребных обществ. На посту пробыл до 1917 года. В 1911 году стал членом Российского Олимпийского комитета, участвовал в подготовке российских спортсменов к Олимпиаде 1912 года. Занимался и изданием теннисных журналов: «Ежегодник ВСЛТК» и «Лаун-теннис».
Истории известен и тот факт, что он был арестован большевиками в 1918 году, но освобождён через несколько месяцев. После повторного ареста умер от сыпного тифа в тюремной больнице в январе 1920 года. Похоронен в Москве на Введенском кладбище. К сожалению могила утрачена. В 2004 году рядом с могилой родителей на Смоленском лютеранском кладбище Санкт-Петербурга установлен памятник-кенотаф.
Нельзя не вспомнить и тот факт, что его сын - Артур Артурович Макферсон был в 1920 году первым россиянином - участником турнира Уимблдона. Артур-младший помнят как российского и британского теннисиста. Он чемпион России (Российской империи) по лаун-теннису в парном разряде (1914), первым из российских теннисистов участвовал в Уимблдонском турнире.
Артур родился в 1896 году в Санкт-Петербурге в семье известного коммерсанта и спортивного деятеля Артура Макферсона. Был членом Крестовского лаун-теннис клуба, президентом и владельцем которого был его отец. Вместе с братом Робертом стал чемпионом России по теннису в парном разряде (1914). Их победа была сенсационной. В первом круге они победили французов Мансе и Лаллемана (6:1, 6:2, 6:1), в полуфинале обыграли Кляйншрота и Голя (9:7, 5:7, 6:2, 1:6, 6:1). До начала финала большинство специалистов и зрителей отдавало предпочтение многократному чемпиону России Михаилу Сумарокову и его партнёру И. Моравскому, однако братья Макферсоны выиграли в упорной борьбе (6:0, 4:6, 1:6, 6:2, 6:2). Журнал «Къ спорту!» (1914, № 28) писал: «Особенно понравился нам Артур Макферсон, играющий с поразительным спокойствием, расчётом и пласировкой. Правда, его мячи не так сильны и резки, как драйвы и смеши его брата Роберта, но зато он всегда играет наверняка…».
Артур Макферсон также был финалистом Всероссийских состязаний в лаун-теннисе (чемпионата России) в 1913 году в смешанном разряде (в паре с Натальей Сиверс). В одиночном разряде на чемпионате России 1914 г. А. Макферсон стал полуфиналистом. Участник матчей Россия—Англия (1913) и Россия—Франция (1914). В 1920 году стал участником Уимблдонского турнира. Доходил до третьего раунда одиночного разряда на Уимблдонском турнире в 1920 и 1923 годах. Также играл на турнирах в США (чемпионат США в Форест-Хиллсе). В годы Первой мировой войны служил в британской армии. В 1920-х годах — агент английской разведки. Финалист международного турнира в Риге (1924) в одиночном разряде, неоднократный чемпион Латвии по теннису. Проживал в Риге, Хельсинки. С 1930-х годов жил в США. Умер в Нью-Йорке.
В теннис в России начали играть в середине 70-х годов XIX века. Привезли эту игру британцы из Англии, где теннис и зародился. Отцом тенниса считают майора британской кавалерии Уолтера Клоптона Уингфилда . В начале 1874 г. он получил патент на свое изобретение. Несколько месяцев спустя опубликовал небольшую брошюру под названием «Сферистика, или лаун-теннис». В ней он четко сформулировал правила новой игры.
Хотя подлинным местом рождения тенниса как игры стали травяные площадки английского клуба любителей крокета в местечке Уимблдон недалеко от Лондона. Известно, что уже 1869 году этот клуб арендовал 4 акра земли под площадки за 50 фунтов в год. Именно члены «Уимблдонского крокет и лаун-теннис клуба» решили провести в 1877 году первый в истории тенниса чемпионат. В дальнейшем это соревнование стало называться Уимблдонским турниром.
Косвенным подтверждением того, что в Уимблдоне начали играть в теннис раньше чем, появились правила майора Уингфилда, является то, что в 1870 г. «Санкт-Петербургский крокет клуб» при посольстве Англии в России был переименован в «Санкт-Петербургский крокет и лаун-теннис клуб», который был расположен на Васильевском острове.
Лаун-теннис получил в Англии всеобщее признание и стал популярной игрой. Известно, что поклонником лаун-тенниса был Джуниус С. Морган – основатель знаменитой финансовой империи Морганов, с которым считались финансовые дома Ротшильдов и Бэрингов. В 1876 г. в его английском имении в Дувр-Хаус в парке была устроена площадка для лаун-тенниса, на которую он часто выходил с теннисной ракеткой.
В Россию лаун-теннис пришел благодаря мировой моде и российской аристократии, которая стала подражать самым богатым людям того времени, финансирующих европейских монархов. Первые площадки для лаун-тенниса в России появились в имениях российской правящей элиты. Граф Алексей Алексеевич Игнатьев в своих воспоминаниях писал, что в их родовом имение Чертолино, расположенном под Ржевом, в парке была площадка для лаун-тенниса. Одним из первых энтузиастов лаун-тенниса в России был великий русский писатель граф Лев Николаевич Толстой, который в 1878 г. упомянул лаун-теннис в своем романе «Анна Каренина». Думаю, что у него в Ясной Поляне то же была площадка для лаун-тенниса. Писатель известен любовью к крестьянскому труду. Ценил он его в том числе потому, что тот приводит в движение все тело: «Одно дело – пахать, другое дело – косить или молотить». Однако работой в поле его физическая активность не ограничивалась. С азартом играл в шахматы, по несколько дней проводил в пеших путешествиях и занимался спортом до конца жизни. Граф каждый день занимался гимнастикой, обожал купание и любые игры, хотя ни в одной из них не был особенно хорош. Он играл в крокет, городки, лапту, карты, шахматы. В последние – с большим запалом: победам и поражениям он по-детски радовался и огорчался.
«Если он делал в шахматы грубый промах и замечал это, он хватался за голову и необыкновенно громко вскрикивал: «A-а!!», чем часто пугал присутствующих в комнате. Вскрикивал так Лев Hиколаевич, впрочем, не только при шахматных промахах, но и в других аналогичных случаях», – вспоминал пианист Александр Гольденвейзер. Наблюдать, как во что-то играют другие, Толстому тоже нравилось, и иногда, засмотревшись, он не выдерживал и сам включался в процесс. лстой отлично ездил верхом, и много лет его любимым спортом была охота: он мог дни напролет проводить в лесу в поисках дичи и общаться с природой. Впоследствии сказались перемены в мировоззрении, и охота осталась в прошлом.
В 1881 году Лев Николаевич отправился из Ясной поляны в Оптину пустынь. Почти 150 километров он преодолел за четыре дня. В конце 1880-х Толстой трижды путешествовал в усадьбу из Москвы. Пешком путь длиной 200 километров занимал шесть дней. Еще несколько раз он ходил из Ясной поляны в Тулу (примерно 17 километров).
На седьмом десятке Толстой продолжать бывать на яснополянском катке, а в 67 научился кататься на велосипеде. И хотя в последние годы он уже не выбирался ни на далекие пешие прогулки, ни на крестьянские работы, заниматься гимнастикой и плавать он продолжал. Описал партию в теннис в «Анне Карениной», а сам научился играть через 20 лет. Боролся даже с опытными игроками. Примерно в одно время с велосипедом Толстой увлекся теннисом. Еще за 20 лет до этого он вписал сцену с игрой в «Анну Каренину»: Вронский, Свияжский и Весловский играли «на тщательно выровненном и убитом крокетграунде, по обе стороны натянутой сетки с золочеными столбиками». Тушкевич и Долли Облонская тоже пробовали, но потом все-таки стали зрителями.
Считается, что сам Лев Николаевич начал играть во второй половине 1890-х, около 68, но упоминания о теннисе в Ясной поляне встречаются и раньше. 64-летний Толстой в письме рассказывал, что его сын Илья Львович катался на велосипеде, а потом вместе с дочерью Марией Львовной и двоюродной сестрой Верой играл в теннис: «Устроили lawn tennis и с Верой Кузминской и Машей топчутся с мячиками. Посмотришь, посмотришь, как [старшая дочь] Таня, и сам станешь играть. Не я, а Таня». Действительно, потом играть стала и Татьяна Львовна, и Толстой, и вообще вся семья: могли собраться специально для игры или провести партию в ожидании прогулки. Компанию «молодежи» – поколению детей Льва Николаевича – составляли частые гости Ясной поляны: ближайший друг Толстого Владимир Чертков, композитор Сергей Танеев. К игре могли привлечь и других посетителей, например, заехавшего на несколько дней сотрудника Черткова британца Франка Томпсона.
«В Ясной поляне играли на довольно грубом песчаном корте», – писал Эйлмер Мод, переводивший книги Толстого на английский. Эта площадка находилась по дороге от двух башен при въезде в усадьбу к дому и виднелась за березовой аллеей. «Толстой играл просто ради развлечения, без серьезности, какая часто встречается в Англии, – продолжал Мод. – И он был близорукий, но быстрота его движений очень впечатляла. Я поражался, что он у меня выигрывает, несмотря на то, что я довольно опытный и хороший игрок».
Толстой играл азартно и мог по несколько часов проводить на корте. Его секретарь и биограф Петр Сергеенко объяснял интерес Льва Николаевича тем, что игра требует «зоркости, ловкости и напряжения от всякого мускула», поэтому «дает значительную работу его мышцам». «Играет он горячо и с огнем, но не теряя самообладания, – рассказывал Сергеенко. – Эта постоянная работа над собою чувствуется даже при игре в лаун-теннис». Однажды даже Толстой в самый интересный момент уступил ракетку другому игроку. Правда, случилось такое всего раз.
Теннис так понравился Льву Николаевичу, что иногда вмешивался в привычный уклад жизни. «Удивил он меня еще тем, что играл утром в lawn-tennis, – писала жена писателя Софья Андреевна в 1897 году. – Он, который своими утрами так дорожит, он так увлекся этой игрой, что с утра пошел играть. Сколько в нем еще молодого!» Она же, по собственному признанию, уже могла увлекаться только музыкой или работой в саду. Толстой поражал гостей своей физической формой и однажды пошел играть после серьезного падения. Сергеенко считал, что интенсивная физическая активность давала Льву Николаевичу право говорить о преимуществах вегетарианства.
«Человек, питающийся исключительно растительной пищей и в то же время могущий на семидесятом году жизни исполнять настоящим образом крестьянские полевые работы, ездить по несколько десятков верст на велосипеде, играть по целым часам в лаун-теннис или бегать с мальчиками взапуски», по мнению Сергеенко, мог бы доказать преимущество растительной пищи над мясной, если бы, конечно, вообще можно было найти прямую зависимость между его силой и рационом. Однажды утром Толстой сильно ушибся, провалившись между досками купальни. По словам доктора, присутствовавшего при происшествии, спина и грудь Льва Николаевича превратились в сплошной синяк. «А ведь ему должно быть теперь адски больно», – резюмировал доктор и настоял на массаже. После процедуры Толстому было велено воздержаться от нагрузок, но доктор, придя через полчаса к корту, обнаружил бодро играющего Льва Николаевича. Заметив недовольный взгляд доктора, Толстой передал ракетку другому игроку. «Не буду, не буду больше», – сказал он виноватым тоном и пошел к доктору», – вспоминал Сергеенко.
Мод и Сергеенко не единственные, кого Толстой удивлял своей физической формой. В августе 1897 года в Ясную поляну приезжал Чезаре Ломброзо – психиатр и антрополог, разработавший теорию «прирожденных преступников», которую Толстой отрицал. 61-летний Ломброзо поделился впечатлениями от встречи с «Русскими ведомостями». Например, итальянец в разговоре с 68-летним Толстым пошутил, что тот мог бы быть его сыном. «Он свободно плавает полчаса, тогда как я не выдержу более 10 минут», – объяснил Ломброзо. Про похожий случай рассказывал Гольденвейзер. Толстой поразил пианиста, когда посмотрел, как трудное гимнастическое упражнение плохо удается сыну Михаилу Львовичу, и в итоге сделал его лучше него. А однажды Гольденвейзер с Толстым отстали на прогулке, и Лев Николаевич предложил догнать остальных: «С полверсты мы с ним, я – 21 года, а он – 68, бежали как равные».
На корте Толстому проигрывать молодым тоже не нравилось. Вот история из 1906 года от Душана Маковицкого, домашнего врача Толстых: «Лев Львович подавал ему так низко и в такие места, что Л. Н. не мог принимать, а так хотелось ему! (И здесь проявился характер Льва Львовича. Поэтому Л. Н. бросил скоро играть)». Но, конечно, с возрастом здоровье подводило Толстого все чаще: бессонница, болезни желчного пузыря и сосудов. В 1902 году он слег на несколько месяцев из-за плеврита и проблем с сердцем – Софья Андреевна была убеждена, что муж умирает.
Иногда теннис всплывал как один из элементов мировоззрения Толстого. Например, в 1891 году Лев Николаевич писал, что его тяготит «дурная барская жизнь», в которой он участвует. «Грустно, гадко на нашу жизнь, стыдно. Кругом голодные, дикие, а мы... стыдно, виноват мучительно», – признавался он в дневнике. А теннис в этой теме упоминался как часть жизни, из-за которой наука, искусство и вообще просвещение становится не благом, а результатом угнетения остального народа (кстати, сам Лев Николаевич тогда еще не играл).
«Я занимаюсь искусством, играю на фортепьяно, рисую, пишу, читаю, учусь, а тут приходят бедные, оборванные, погорелые, вдовы, сироты, и нельзя в их присутствии продолжать, – совестно. Что их нелегкая носит, держались бы своего места, – не мешали, – отмечал Толстой в том же году. – Такое явление среди еды, lawn tennis и занятий искусством и наукой доказывает больше всяких рассуждений».
Татьяна Львовна в дневнике подтверждала, что, если приходил нуждающийся, она беспокоилась, пока ему не поможет: «Но это не доброта – это привычка, которую я себе приобрела искусственно». Через много лет в мемуарах она рассказывала, как разочаровывались некоторые посетили их дома при виде «слуг в белых перчатках, раскладывавших серебро и подававших кушанья» и игры в теннис. «Не зная всего того, с чем Толстой сообразовал свое поведение, они теряли веру в своего учителя», – утверждала Татьяна.
Александра Львовна вспоминала, как в 1896-м в разгар тенниса к ней подошел отец и сказал, что беременная жена их повара в одиночку убирает сено для коровы. Немного расстроенная, но все же довольная, что выполнит поручение отца, Александра Львовна бросила ракетку и вместе с другими пошла помогать. Спустя год, по свидетельствам Маковицкого, Толстой говорил, что «футбол, лаун-теннис, лодки возможны только при рабстве» и что «играть в лаун-теннис каждый день, когда люди работают, не должно, совестно. Можно по воскресеньям». В одном из таких разговоров Толстой проявил себя как эксперт в теннисе.
Льва Николаевича позвал играть сын его друга Петр Раевский. Илья Львович назвал Раевского знаменитым и первым русским игроком в лаун-теннис. «Какой знаменитый? Спросите англичанина: «Играете в теннис?» Он скажет небрежно: «Играю», а играет лучше всех нас. У них это не удивительно...» – заключил Толстой и ушел в рассуждение о рабах, господах и футболе. Писатель и критик Дмитрий Мережковский, упрекая Толстого в «противоречии между словом и делом», тоже упоминал теннис. «Пока Лев Николаевич отдыхает от велосипедной прогулки или от крестьянской работы в поле, от игры в лаун-теннис или кладки печи для бедной бабы, графиня Софья Андреевна всю ночь не спит за корректурами для нового издания, «нового источника золота».
После смерти Льва Николаевича обнаружили письмо, датированное 1897 годом. «Как индусы под 60 лет уходят в леса, как всякому старому, религиозному человеку хочется последние годы своей жизни посвятить богу, а не шуткам, каламбурам, сплетням, теннису, так и мне, вступая в свой 70-й год, всеми силами души хочется этого спокойствия, уединения, и хоть не полного согласия, но не кричащего разногласия своей жизни с своими верованиями, с своей совестью», – обращался к семье граф. Тогда в отличие от 1910-го уйти из дома Толстой не решился.
Николай II обожал теннис: влюбился за 4 дня, играл в 40-градусную жару и один раз получил мячом так, что захромал. В «Лолите» очень много тенниса. Он раскрывает смысл романа.
А как начинался теннис в России? Петербург сыграл определяющую роль в развитии тенниса в России. Именно на берегах Невы в 1903 году проходил первый в России международный, а по совместительству и первый городской турнир — Открытый чемпионат Санкт-Петербурга. Именно в этом городе был основан первый российский теннисный клуб. Интересно, что появился он не где-нибудь, а в Лахте, бывшей тогда графскими владениями с расположенными рядом дачными поселками — излюбленным местом загородного отдыха.
День рождения российского тенниса отсчитывают с «Манифеста о всемирном развитии лаун-тенниса в России», принятого в Петербурге в 1878 году на Всероссийской теннисной ярмарке. В 1882 году популярный журнал «Нива», который читали в каждом доме, опубликовал правила игры «в мяч на лугу» и описал экипировку игроков. Новый вид спорта быстро обрел своих поклонников. Теннисом был увлечен молодой император Николай II. В его царскосельском дневнике есть красноречивая запись: «Выпили кофе и отправились играть в лаун-теннис или теннис на траве».
Лев Толстой не только много часов бегал с ракеткой по корту, устроенному в Ясной Поляне, но и описал свое увлечение в романе «Анна Каренина»: «После обеда посидели на террасе. Потом стали играть в лаун-теннис. Игроки, разделившись на две партии, расстановились на тщательно выровненном и убитом крокетграунде, по обе стороны натянутой сетки с золочеными столбиками». Сохранились снимки Льва Толстого с ракеткой в руках. Они датированы 1896 годом, когда Толстому было 68 лет.
Первый российский теннисный клуб был организован в 1888 году в Лахте, модном столичном пригороде. Клуб находился на Морской улице, имел «мужскую и дамскую комнаты, веранду и помещение для сторожа». Две песчаные площадки для игр были устроены на Березовой аллее. «Ежегодник Всероссийского союза лаун-теннис-клубов в 1908 году сообщал, что в клубе состояло 28 действительных членов, 19 членов-посетителей, то есть подростков, и 16 дам. Членский взнос для мужчин составлял 10 рублей в год, для дам — 7 рублей, для детей — 5 рублей.
В 1891 году в Лахте объявили о создании второго клуба — «Клеверный листок» с шестью песчаными кортами на арендованных у графини Надежды Алексеевны Стенбок-Фермор землях. Клуб находился между Ленинским проспектом и железной дорогой. В 1893 году в Лахте состоялось и первое в России межклубное состязание между членами клуба «Клеверный листок» и спортсменами из Парголовского общества любителей лаун-тенниса.
Через год под покровительством великой княгини Виктории Федоровны в Строгановском саду открылся Крестовский лаун-теннис-клуб — самый крупный теннисный клуб столицы. Олимпийский чемпион по фигурному катанию Николай Панин-Коломенкин, состоявший в Крестовском клубе, в книге «Страницы прошлого» рассказывает, что кандидат для вступления в клуб, кроме предоставления двух рекомендаций, «должен был принадлежать к кругу так называемых порядочных людей».
К 1898 году в Петербурге насчитывалось девять лаун-теннисных-клубов, самый элитный под председательством великого князя Кирилла Владимировича — в Таврическом саду, но большинство находились за городом — в Сестрорецке, Озерках, Териоках (Зеленогорске), Павловске. Первые Всероссийские соревнования по новому виду спорта состоялись в 1907 году на кортах Крестовского лаун-теннис-клуба, первым чемпионом России стал член Крестовского клуба Георгий Брей.
Кумиром теннисной публики на протяжении нескольких лет был студент Петербургского университета граф Михаил Сумароков-Эльстон. Пять раз он завоевывал титул чемпиона России в одиночном разряде, один раз в парном и два раза в смешанном. В 1912 году он стал абсолютным чемпионом России и в 1913 году был приглашен Николаем II сыграть матч в Ливадии, в Крыму. В этом матче студент выиграл у императора все сеты.
Граф Сумароков-Эльстон был сильнейшим теннисистом России дореволюционных лет. С 1910 по 1914 годы - чемпион страны в одиночном разряде. А еще он стал чемпионом России в 1912-м в парном, в 1912-1913 годах в смешанном разрядах. Многократный чемпион Санкт-Петербурга и Москвы. Вместе с Александром Аленицыным стал первым российским теннисистом, участвовавшим в Олимпийских играх 1912 года в Стокгольме.
В теннис начал играть гимназистом, получив первые уроки от своего дяди – Павла Феликсовича, известного петербургского теннисиста. Из-за болезни еще в 1905-м вынужден был выехать на лечение во Францию. Через два года вновь вышел на корт и продолжил тренировки в Германии. Вернулся в Россию в 1908-м. Играл в Таврическом саду, где располагался городской кружок спортсменов. И уже в 1910-м в возрасте 16 лет впервые стал чемпионом России.
Михаил выступал на крупных международных турнирах. Так, в 1913-м он стал участником Чемпионата мира на грунтовых кортах в Париже. В составе сборной России сыграл в матчевых встречах Россия – Англия (1913) и Россия – Франция (1914).
В марте 1915-го добровольцем ушел на фронт Первой мировой войны. С 1919-го – в эмиграции. Сначала отправился на Мальту, затем перебрался во Францию. Где трижды (1920 – 1922) выигрывал открытые чемпионаты юга страны. Любопытно, что в 1922-м в финале этих соревнований он в трех сетах обыграл чемпиона мира на крытых кортах француза Анри Коше – 6:0 6:2 7:5. Всего в теннисной биографии Сумарокова-Эльстона 39 титулов на различных турнирах.
В 1937 году переехал в Лондон, где до начала Второй мировой войны (1939) работал в Англо-Русском спортивном клубе.
«Граф Сумароков – один из шести лучших игроков мира» - так отозвался о нем капитан сборной Англии Макнэр после матча с россиянами. «Новая восходящая звезда Севера» - это слова президента Международного лаун-теннис союза Валле. В 2004 году посмертно введен в Зал Российской теннисной славы в номинации «Пионеры отечественного тенниса». С 2003 года в Санкт-Петербурге на кортах СК «Крестовский» проводятся соревнования «Мемориал графа М. Н. Сумарокова-Эльстона», посвящённые памяти спортсмена.
О теннисе написаны десятки книг. Эта же иллюстрированная история на мой взгляд – одна из лучших книг в мире. Редакторы издания Дмитрий Тугарин и Виталий Яковенко. IT-поддержка Яков Шатхин мл. Особая благодарность Генеральному секретарю, вице-президенту Федерации тенниса России Якову Шатxину за предоставление книги журналисту нашего портала.
Николай Зуев, фото автора
